Тибетская йога туммо: физика, физиология и технология холодоустойчивости

Тибетская йога туммо, базовая практика шести йог Наропы, с одной стороны, относится к одной из самых закрытых психотехник тибетского буддизма, а с другой стороны, является своеобразной «визитной карточкой» тибетского тантризма. Способность адептов туммо длительное время противостоять холоду без признаков холодового стресса всегда привлекала внимание сторонних наблюдателей [Давид-Неэль, 2003, 275; Элиаде, 2012]. Известная картина Н.К. Рериха «На вершинах», где изображен обнаженный йогин, сидящий в позе лотоса среди заснеженных горных вершин, вероятно, также была зарисована с натуры.

В рамках традиции тибетского буддизма повышение холодоустойчивости при выполнении практики туммо преподносится, с одной стороны, как побочный эффект тантрических практик, а, с другой стороны, широко используется как критерий успешной реализации [Тубтен Еше, 2010; Музруков, 2010].

C позиций естествознания из всех шести составляющих йог Наропы именно йога туммо может быть рассмотрена как верифицируемое явление, поскольку механизмы тепловыделения теплокровного организма не требуют привлечения метафизических представлений, коими наполнены прочие феномены тибетского буддизма. Как например, в одной из шести йог Наропы мы встречаем наставления Чже Цонкапы, великого реформатора тибетского буддизма, основателя секты гелуг, второго Будды и прочая, о переносе сознания (пхова) во труп «без гнойников» с последующим оживлением оного. Более того, подробно расписана предварительная апробация на «оживлении» трупа коровы или другого крупного животного [Цонкапа, 2010, 79]. Такого рода религиозные наставления не имеют вразумительного предмета в рамках естественнонаучной парадигмы и в лучшем случае, заслуживают исключительно этнографический интерес [Васильев, 2010, 28]. В противоположность этому успешная реализация йоги туммо проверяется вполне выполнимыми физическими испытаниями на холодоустойчивость [Давид-Неэль, 2003, 275], которые доступны и для воспроизведения в автоэксперименте, и для объективного изучения [Benson, 1982; Минвалеев, 2008; Минвалеев, 2012; Минвалеев, 2014]. Иными словами, цель данной работы — найти реальную составляющую практики туммо, которую можно и нужно выделить в рамках естественнонаучной парадигмы, отсекая религиозно-ритуальную компоненту как излишнюю.

Возникает первый вопрос о механизмах такого рода повышения холодоустойчивости, что вдохновило ряд исследователей на изучение тибетских монахов, практикующих туммо, в районах их непосредственного проживания.

Объективные исследования

В 1981 году по приглашению Далай-ламы ассоциированный профессор Гарвардского университета Герберт Бенсон с коллегами прибывает в Дхарамсалу (Северная Индия), где получает возможность изучить трех буддийских монахов непосредственно в местах их постоянного проживания [Benson, 1982]. Эксперименты были проведены в феврале 1981 года, и для этого времени это достаточно суровые условия но, судя по опубликованным результатам, монахи отказались подвергать себя собственно холодовым испытаниям. А именно, температура помещения, где проводились исследования, на всем протяжении экспериментов не понижалась ниже стандартного комфортного диапазона (от 16 до 20 ⁰С), что следует из всех трех температурных графиков, представленных в работе (наиболее наглядно на рис. 1).

В выводах сообщается только о том, что «испытуемые продемонстрировали способность увеличивать температуру пальцев рук и ног на 8,3⁰С» [Benson, 1982, 235]. Поскольку найденный результат вполне укладывался в концепцию самого Бенсона о т.н. релаксационном ответе, который он описывает как «физиологическое состояние, противоположное стрессу» [Benson, 1975], то и претензий к монахам у авторов статьи, по-видимому, не возникло. Можно предположить, что американские ученые не настаивали, а тибетские монахи решили, что так оно и должно быть.

Собственно, по кусочно-линейной графической интерпретации температурных отведений от пальцев рук и ног испытуемых монахов (потративших по их устным заявлениям до 6 лет на изучение практики туммо) можно заключить, что Герберт Бенсон с коллегами зафиксировали известные результаты отогревания периферии у испытуемых, пришедших с мороза в теплую комнату (см. Рис. 2).

Иными словами, вопрос об объективной проверке на собственно холодоустойчивость в данном исследовании даже не был поставлен. Возникшая дискуссия, опубликованная уже в июле 1982 года в том же журнале Nature [Pasachoff, Strassburg, Benson, 1982, 402] оставила открытыми ряд вопросов, и в 2001 году Бенсон добился выделения от фонда семьи Гиннессов суммы в один миллион двести пятьдесят тысяч долларов для изучения «необыкновенных способностей тибетских монахов согреваться на морозе без огня и одежды». Поступившие средства дали возможность привезти трех монахов, владеющих туммо, в поместье Гиннессов в Нормандии для непосредственного изучения их способности противостоять холоду. Произошло это в июле 2001 года. На месте выяснилось, что «владеющие туммо» тибетские монахи не готовы сразу продемонстрировать свои чудесные возможности и им потребуется минимум «100 дней для достижения полной медитативной способности». Все это время они жили в поместье Гиннессов вместе с командой Герберта Бенсона, пока один из монахов не получил какую-то глазную инфекцию и не вышел из состава испытуемых. Наконец, в ноябре 2001 года ученые провели необходимые испытания холодоустойчивости (Рис. 3). Насколько можно понять из данного фотодокумента и краткого сообщения в газете Гарвардского университета [Cromie, 2002], «ученые получили ценные данные». Однако по личному признанию Бенсона, «комната не была достаточно холодной, чтобы провести эксперименты должным образом». Иными словами, через двадцать лет ученый повторил тот же подход, что и в Гималайских исследованиях 1981 года.

Что же дальше? Цитируем газету Гарвардского университета: «Его команда снова в эту грядущую зиму попробует провести исследования с шестью монахами. Они начнут практику в конце лета и будут готовы к испытаниям в самую холодную часть зимы». На этом доступные нам сведения о 20-летних исследованиях практики туммо группой профессора Бенсона заканчиваются.

Второе опубликованное исследование было выполнено Марией Кожевниковой с коллегами в отдаленном женском монастыре района Амдо Тибетского нагорья. Однако, по описанию условий эксперимента, Марию Кожевникову с коллегами вообще не допустили в комнату, где проводились испытания, что в целом обесценивает опубликованные результаты об однократном повышении температуры тела у одной из испытуемых до 38⁰С [Kozhevnikov, 2013].

Холодоустойчивость как она есть

Первый вопрос, ответ на который так и не был найден Бенсоном и Кожевниковой, вполне очевиден: а где она, эта пресловутая холодоустойчивость тибетских монахов? И если такие монахи существуют, то насколько их способности противостоять холоду превосходят возможности рядового европейского человека (Caucasian), который не практикует буддийскую медитацию?

Известно, что предельную холодоустойчивость изучали в 1942–1943 годах эсэсовские врачи под руководством Зигмунда Рашера в концлагере Дахау. В частности, предметом исследований была и актуальная для нацистов тема холодоустойчивости лиц разных национальностей [Бартон, 1957, 276]. Насколько можно понять из доступных нам материалов об этих исследованиях, осужденных на Нюрнбергском процессе в числе прочих преступлений СС, наибольшую устойчивость к холоду проявили именно славянские военнопленные. Может быть, еще и по этой причине эксперименты по предельной холодоустойчивости (уже не преступные) нашли продолжение в СССР. К сожалению, большая часть этих работ засекречена, но даже мимолетное ознакомление с некоторыми из них заставляет позабыть о чудесах тибетских респа.

В 1978 году в советском научно-популярном журнале «Химия и жизнь» (№ 1) появляется статья кандидата медицинских наук Алексея Юрьевича Каткова «Голод против холода?», где автор — один из пионеров физиологического подхода к изучению йоги — приводит сводку исследований различных феноменов холодоустойчивости, упоминая и практику туммо [Катков, 1978, 56]. Позднее Алексей Катков провел на добровольцах и на самом себе такие исследования подобных явлений, перед которыми блекнут и подвиги тибетских йогов, и все чудеса морозостойкости из Книги рекордов Гиннесса.

Работая на военных и космическую программу СССР, незадолго до своей трагической гибели на Эльбрусе, А.Ю. Катков выполнил в Институте медико-биологических проблем (Москва) потрясающие эксперименты с участием добровольцев. Удивительные люди — «кролики», как они себя называли, а фактически — супермены советской эпохи, готовые подвергнуть себя испытаниям ради любопытства, смогли выдержать в климатической барокамере не то чтобы предельные, а запредельные условия. Многие участники тех испытаний здравствуют и поныне. Один из них — Борис Коршунов (р. 1935), известный среди покорителей горных вершин как человек-легенда советского альпинизма. Предоставим же ему слово: «Много было исследований для выявления резервов человеческого организма. Расскажу об одном из экспериментов, который проводился в году в 1977 или 1978, точно не помню. Я был в той команде из шести испытуемых… Задача — проверить организм человека на выживаемость при крайне низкой температуре и большой высоте. Нас помещали в барокамеру (высота 7500 м) при температуре –60оС, голыми, на один час… Тепло одетая девушка-врач сидела с нами, фиксировала наши данные. Мы, голые, сидели в самолетных креслах, и при –60оС все волосы на теле, какой бы длины они ни были, вставали дыбом — понятно, что при этом у поверхности тела образовывался промежуточный слой с более высокой температурой. Тогда врач, которая за нами наблюдала, предложила: в камере включать вентилятор два метра в диаметре каждые десять минут для того, чтобы сдувать этот промежуточный слой. Надо сказать, что вот тогда нам пришлось очень тяжко при –60оС и при вентиляторе в течение часа...»

Это интервью появилось на одном из сайтов, посвященных истории российского альпинизма [Лалетина, 2006]. Мы перепечатали его почти полностью, поскольку все численные результаты этих уникальных экспериментов достались военным и вряд ли в ближайшее время станут открытыми. Тем не менее, ниже мы приводим наши приблизительные теплофизические расчеты, исходя из упомянутых условий этих экспериментов.

Как мы остываем?

Очевидно, что все тела (живые или неживые, достигшие тантрической реализации или просто обнаженные на морозе) должны подчиняться известным законам физики теплопередачи, а если речь идет о живых телах, то еще и известным законам физиологии терморегуляции. Теплоотдача обнаженного тела в состоянии относительного покоя сводится к теплопроведению (конвекции), испарению через потоотделение и тепловому излучению. Потоотделение на морозе, как правило, приостанавливается [Бартон, 1957, 58], и тогда потери тепла будут описываться суммой теплоотдачи с поверхности тела за счет конвекции и излучения. Иными словами, организм остывает, нагревая воздух за счет разности температуры между ним и телом, а также излучая тепло в инфракрасном диапазоне. Формулы для количественной оценки этих процессов хорошо известны [Бартон, 1957, 46; Герман, 2011, 456].

А именно, потери тепла за счет проведения описывает закон охлаждения Ньютона (1) — скорость охлаждения тела прямо пропорциональна площади поверхности этого тела и разнице температур поверхности тела и окружающей среды:

H = C·S·(T – Tв) (1)

где H — скорость теплоотдачи в ккал/час, T — температура тела (37оС или 273 + 37 = 310 К — градусов Кельвина), Tв — температура окружающей среды (273 – 60 = 213 К), S — площадь поверхности тела (для среднестатистического взрослого ее принимают за 1,8 м²), C — коэффициент теплоотдачи (для тела человека это примерно 4 Вт/м²·К). Теплоотдача конвекцией в таких условиях составит приблизительно 700 Вт, или 600 ккал/час.

Теплопотери излучением вычисляются по закону Стефана–Больцмана (2):

Р = σ·ε·S·(Тк⁴ – Тв⁴) (2)

где Р — теплота, теряемая человеком посредством излучения при взаимодействии с окружающей средой, Тк — средневзвешенная температура кожи, которую примем на нижнем пороге переносимости человеком в 20оС, σ — постоянная Стефана–Больцмана, равная 5,7·10⁻⁸ Вт/м²К⁴, ε — поправочный коэффициент для кожи белого человека, равный приблизительно 0,55. Тогда теплоотдача обнаженного человека излучением в течение часа при –60оС составит примерно 300 Вт, или 250 ккал/ч.

Итого, суммарные теплопотери обнаженного человека в рассматриваемых условиях составят около 1000 Вт, или 860 ккал/ч.

В большинстве учебников физиологии в этом разделе упоминают еще теплопотери на нагревание вдыхаемого воздуха. Однако точный расчет количества тепла, необходимого для этого, дает поразительно малые величины. Так, для нагрева 0,5 л воздуха (средний объем вдоха), от –60оС до +35оС потребуется всего 0,015 килокалорий. За час человек вдохнет примерно 500 л, затратив 15 ккал — полтора процента от суммарной теплоотдачи в 860 ккал/ч. Причина этого — чрезвычайно малая удельная теплоемкость воздуха: всего 0,241 ккал/кг∙К.

Как мы греемся?

Подсчитанные теплопотери должны быть скомпенсированы теплопродукцией, иначе наши герои просто не выжили бы. Согласно общепринятым представлениям, тепло производят все клетки организма, поскольку в них идут окислительные процессы. Считается также, что для поддержания постоянной температуры дополнительное тепло вырабатывается:

1. сокращениями скелетных мышц, как произвольными, так и непроизвольными, то есть холодовой дрожью; сократительный термогенез порождает приблизительно 800 Вт;
2. за счет усиления внутренних тепловыделений, не связанных с сокращениями мышц; несократительный термогенез дает примерно 400 Вт.

Тогда сумма сократительного и несократительного термогенеза составит 1200 Вт (примерно 1000 ккал/ч) [Fanger, 1970], что ненамного превосходит теплоотдачу организма при температуре –60оС в течение одного часа.

Иными словами, при приближенных вычислениях все сходится с точностью до принятых допущений. Получается, что никакого чуда тибетские монахи не демонстрируют и адаптированный к холоду человек без всякой многолетней буддийской медитации может выдержать этот на первый взгляд убийственный холод.

Почему оболочка не может согреть ядро

В 1850 году профессор Берлинского университета Рудольф Клаузиус формулирует один из фундаментальных законов природы: «Теплота не может переходить сама собой от более холодного тела к более теплому» [Второе начало термодинамики, 2007, 133]. Этот постулат, известный как второе начало термодинамики в изначальной формулировке Клаузиуса, игнорируется в большинстве работ по терморегуляции теплокровного организма. Дело в том, что повышенная температура у теплокровных животных постоянна только в «ядре» тела. Именно поэтому таких животных правильнее называть гомойотермными — с постоянной температурой. А ядро это окружено оболочкой периферических тканей, температура которых ниже и в бóльшей степени зависит от окружающей среды, иными словами, на морозе остывает, как и у холоднокровных (пойкилотермных — с непостоянной температурой) животных. На рис. 2 приведены изотермы, показывающие соотношение гомойотермного ядра тела со средневзвешенной температурой 37оС и его пойкилотермной оболочки, температура которой меняется в зависимости от внешней температуры.

Легко видеть, что в условиях холода практически вся скелетная мускулатура находится в области с пониженной температурой, так что, согласно второму началу термодинамики, теплопередача может быть направлена только от ядра тела наружу, к мышцам, и далее от мышц — к следующему «холодильнику», то есть во внешнюю среду. Из этого следует, что, сколько бы тепла мышцы ни производили, согреть внутренние органы они смогут лишь при наличии теплоизоляционной наружной прослойки. Это может быть мех, шерсть или теплая одежда из той же шерсти или меха, создающие слой воздуха вокруг тела и возвращающие тепло в организм. Для обнаженного человека все тепло, производимое скелетными мышцами, будет уходить на обогрев окружающей среды, но не «ядра» тела.

Итак, сократительный термогенез в мышцах может быть сколько-нибудь эффективен только при наличии теплоизоляции.

Гомойотермия — это не только теплокровность

Самое интересное, что впервые способность изолированных мышц производить тепло была зафиксирована на портняжной мышце лягушки — типичного холоднокровного животного, и до сих пор количественные соотношения между составляющими теплопродукции известны только для мышц земноводных [Хаскин, 1975, 73]. И хотя неясно, насколько они приложимы к теплокровным животным, в большинстве работ по физиологии терморегуляции подразумевается универсальность этих отношений. Соответственно, после того, как в 1949 году английский физиолог Арчибальд Вивиен Хилл (удостоенный в 1922 году Нобелевской премии «за открытия в области теплообразования в мышце») нашел, что теплопродукция одиночного сокращения теперь уже портняжной мышцы жабы составляет 3 мкал/г [Hill, 1949], именно эта величина в научной литературе стала фигурировать как энергетическая константа одиночного мышечного сокращения, свойственная всем остальным животным, включая человека [Бендол, 1970, 177].

Однако способность мышц земноводных рассеивать энергию в виде тепла не делает ее теплокровным животным. Большинство летающих насекомых также способны производить достаточное количество тепла за счет сокращений летательных мышц. К примеру, шмель весной первым отправляется на сбор нектара, поскольку опушение на теле позволяет ему сохранять вырабатываемое летательными мышцами тепло. А бабочка ванесса, взмахивая крыльями, даже в прохладную погоду, при 10оС, за несколько минут умудряется согреться до 35оС, а во время полета ее температура достигает 37оС, как у теплокровных. Но насекомые неспособны поддерживать постоянную температуру тела, что и называется гомойотермией.

Суть гомойотермии состоит не в том, что мышцы теплокровных животных производят больше тепла, чем у лягушки, а в принципиально иной схеме реагирования на изменения температуры окружающей среды. У холоднокровных животных при понижении внешней температуры обмен веществ падает, и активность животного уменьшается вплоть до полного анабиоза. Совсем иная реакция у теплокровных животных и человека: при повышении температуры среды обмен веществ у них должен снижаться, а при понижении температуры — наоборот, увеличиваться для выработки большего количества тепла. Вопрос только в источнике этого дополнительного тепла, который в большинстве работ по физиологии терморегуляции принято связывать с мышечным термогенезом, как сократительным, так и несократительным [Иванов, 1965, 118]. Как мы уже выяснили, это противоречит второму началу термодинамики в первоначальной формулировке Р. Клаузиуса. Мышечная и соединительнотканная оболочки принципиально не могут согревать ядро и в лучшем случае исполняют роль теплоизолятора. Для этого и предусмотрены сосудодвигательные реакции холодовой адаптации, резко снижающие периферийное кровоснабжение, что в самом деле значительно снижает теплоотдачу. Но для обнаженного человека, выставленного на мороз с пронизывающим ветром, голая оболочка — явно плохой теплоизолятор. Именно поэтому известные канадские исследователи холодоустойчивости, Алан Бартон и Отто Эдхолм, авторы классического труда под названием «Человек в условиях холода», называют температуру окружающей среды всего в +2оС абсолютно смертельной для обнаженного человека [Бартон, 1957].

Если какой-то источник и может согреть «ядро» тела человека, то он должен находиться глубоко внутри тела. В качестве возможных органов внутренней теплопродукции часто называют печень, кишечник и бурый жир. Однако прикидочные расчеты доказывают: их недостаточно для покрытия теплопотерь обнаженного человека в условиях пронизывающего холода.

Так мало бурого жира

За последние 50 лет появилось много сообщений о чрезвычайно высокой терморегуляторной активности бурой жировой ткани. Она представляет собой разбросанные по организму скопления жировых клеток бурого цвета. В заметных количествах бурый жир встречается только у млекопитающих и, в отличие от обычного белого жира, который окисляется в печени, окисляет свои составные части (жирные кислоты и глицерин) в собственной клетке, причем практически вся энергия окисления идет на образование тепла. Бурый цвет он имеет из-за обилия митохондрий, в которых и происходит интенсивное окисление жиров. Именно бурый жир позволяет животным плавать в холодных морях или выживать в условиях зимней спячки. Кроме того, большие скопления бурого жира спасают детенышей млекопитающих от переохлаждения вследствие резкой смены температур при рождении. Этот же механизм недрожательного термогенеза в бурой жировой ткани найден и у человеческих новорожденных. К сожалению, у взрослого человека относительная масса бурой жировой ткани составляет едва ли 1% от массы тела [Cypess, 2009], и точный расчет максимально возможного вклада теплообразования в буром жире доказывает, что диффузия тепла от него сможет повысить температуру всего тела едва ли на 0,05оС (при условии предельно допустимой внутриклеточной температуры в 42оС). Очевидно, для человека бурый жир нельзя рассматривать как эффективный источник тепла при защите от холода [Иванов, 2007, 68].

Для полноты изложения рассмотрим еще печень, которой также приписывают значительный вклад в теплопродукцию. Однако ее относительная массовая доля ненамного превосходит количество бурого жира в организме человека: средняя масса печени в 1,5 кг составляет едва ли 2% от массы среднестатистического человека весом в 70 кг. И хотя температура в печени действительно на два-три градуса больше, но этим и ограничивается тепловой напор, необходимый для нагревания «ядра» тела. Слишком мала разница температур внутри и вне печени, и слишком мала объемная скорость кровотока через нее. То же можно сказать и о теплопродукции в кишечнике. Приблизительные расчеты доказывают, что тепловыделения в одной только брюшной полости явно недостаточно для поддержания гомойотермии, особенно при –60оС.

Термогенез в легких?

В 1960 году в издательстве Академии наук СССР вышла монография советского биофизика австрийского происхождения, старшего научного сотрудника Института биофизики АН СССР, Карла Сигизмундовича Тринчера под весьма замысловатым на первый взгляд заголовком «Теплообразовательная функция и щелочность реакции легочной ткани» [Тринчер, 1960]. Опасения автора, давшего своей книге несколько завуалированное название, были не беспочвенны. Хорошо известна роль дыхательных путей и легких в охлаждении перегретого собственным теплом гомойотермного организма. Ближайший пример: собака в жару часто дышит, высунув язык, что и спасает от перегрева одетое в шубу животное, лишенное потовых желез. Но вот участие легких в теплопродукции — явление, фактически открытое К.С. Тринчером, — пока остается хорошо обоснованной, но окончательно не доказанной гипотезой.

Исследуя судьбу жиров, поступивших в организм теплокровных животных, К.С. Тринчер останавливается на давно известном факте: при прохождении крови через легкие, то есть в малом круге кровообращения, из нее извлекаются жиры. Это открытие сделали почти сто лет назад французские физиологи Роже и Бине. С тех пор был накоплен огромный экспериментальный материал и уточнено, какие именно жиры, жирные кислоты и жирообразные вещества окисляются в легких.

В последних работах уже на родном немецком языке, будучи профессором Венского университета, он называл это явление прямым словом Fettverbrennung — «сжигание жира» [Trincher, 1991]. И в самом деле, именно легкие, через которые за короткое время проходит вся масса циркулирующей крови, — наилучший претендент на роль подогревателя, поддерживающего температурный гомеостазис. В условиях жары легкие будут охлаждать кровь, а в условиях холода, наоборот, согревать ее. Существенное преимущество легких как главного органа теплопродукции состоит еще и в том, что в легочном пузырьке (внутри альвеолы) нет физико-химического запрета на превышение предельно допустимой температуры внутриклеточных окислений (не более 42оС — температуры сворачивания белка), прежде всего благодаря эффективному отводу тепла по малому кругу кровообращения. Кстати, аналогичным образом объясняется феномен «огнеходства»: ненарушенный кровоток в стопе отводит тепло от раскаленных углей, не допуская теплового повреждения тканей.

Тогда нагретая в легких кровь, как подогретый жидкий теплоноситель, подается в «оболочку» тела для ее немедленного разогрева, препятствуя преждевременному переохлаждению конечностей теплокровного животного. Другими словами, так реализуется гемодинамическая терморегуляция теплокровного организма. При этом мощность термогенеза в легких должна быть значительно выше, чем у сократительного и несократительного термогенеза.

А как же туммо?

Вот теперь мы можем вернуться к таинственной практике тибетских йогов. Именно эта нереспираторная (недыхательная) функция легких и позволяет нам свободно дышать на лютом морозе, поскольку холодный воздух согревается одновременно с кровью за счет внутрилегочного окисления жиров, выделяющих тепло, углекислый газ и воду, которую мы и видим на холоде в виде привычных клубов «пара».

Впрочем, наиболее существенный из научных результатов К.С. Тринчер состоит даже не в том, что он теоретически и экспериментально доказал факт неферментативного окисления жиров в легких, но в нахождении условий, вызывающих этот процесс. Обнаружив при острой кровопотере у экспериментальных животных повышение температуры внутри легких, К.С. Тринчер перечисляет и находит экспериментальные подтверждения прочих условий, при которых запускается внутрилегочный термогенез (Рис. 4).

В установлении такого рода закономерностей и заключается главная задача науки. Явления, на первый взгляд никак не связанные друг с другом, оказываются объединенными в одной новой, доселе неизвестной закономерности, в данном случае описываемой всего одним словом — гипоксемия, пониженное содержание кислорода в крови. Оно запускает термогенез в легких не только на холоде, когда гипоксемический сигнал порождается спазмом периферических сосудов, но и во время физической работы, когда мышцы, активно потребляющие кислород из крови, быстро создают все тот же самый гипоксемический сигнал, запускающий процесс теплопродукции в легких. Вот почему, разогретые до пота, мы скидываем одежду на морозе, чтобы удобнее было колоть дрова. На всякий случай повторим еще раз: мышечный (сократительный) термогенез, который считался ответственным за повышенную теплопродукцию во время интенсивной физической нагрузки, отправляет все вырабатываемое тепло на обогрев окружающего морозного воздуха, но никак не внутреннего «ядра» тела. А вот вызванный рабочей гипоксией термогенез в легких разогревает нас в любых условиях — и на холоде, и тем более в жару.

Реконструкция

Наши собственные исследования позволили реконструировать технологию туммо и провести испытания метода в различных условиях (воздушное охлаждение, водопады, стоячая холодная вода) [Минвалеев, 2008; Минвалеев, 2012; Минвалеев, 2014; Minvaleev 2014].

Именно такой подход позволил в свое время известному исследователю йоговских практик Мирче Элиаде объединить различные способы инициации «внутреннего жара» (шаманский жар, ведический тапас, йоговская кундалини и тибетское туммо) в закономерной эволюции последовательного заимствования: «…Тум-мо является його-тантрическим упражнением, хорошо известным аскетической традиции Индии. Мы уже упоминали сильный жар, возникающий при пробуждении кундалини. Тексты сообщают, что психическое тепло образуется посредством задержки дыхания и преобразования сексуальной энергии…» [Элиаде, 2012, 317]. Следует отметить, что этот вывод Мирчи Элиаде основан не только на сравнительных аналогиях, но и на личном опыте освоения ряда йогических практик, включая пранаямы, в ашрамах Ришикеша в Северной Индии.

К аналогичному выводу пришел и Глеб Николаевич Музруков, опубликовавший подробные наставления по практике туммо после обучения в одном из монастырей Тибетского района Амдо [Музруков, 2010, 24]. По нашему мнению, именно личный опыт Глеба Музрукова дал основание обозначить практику подъема кундалини «как прародительницу туммо», что позволило и нам использовать известные йогические технологии для реконструкции техники туммо вне тантрических религиозных представлений.

Гипоксический стимул внутрилегочного термогенеза по [Тринчер, 1960; Trincher 1991, 25] оказался вполне адекватным объяснением разогревающего (тапас) эффекта задержек дыхания (пранаяма) и пропульсивных движений передней стенки живота (агнисара/наули), которые и нашли свое место среди наблюдаемых упражнений во время практики туммо [Давид-Неэль, 2003, 286].

В практике так называемого «подъема кундалини» (рис. 5) применялась последовательная тройная бандха (мула — уддияна — джаландхара) в разных вариантах. Иногда все бандхи выполнялись вместе, иногда каждая бандха в отдельности в сочетании с асанами и/или пранаямой (маха-бандха, бхуджангасана, маха-мудра, маха-ветха). Все эти технические приемы подробно изложены в соответствующей литературе [Упанишады йоги и тантры, 1999, 136], по которой мы ее и воспроизвели, опираясь на опубликованную Глебом Музруковым методику [Музруков, 2010], и ряд текстов по практике туммо [Цонкапа, 2010; Муллин 1998; Тубтен Еше, 2010].

Методика экстренного повышения теплопродукции на основе адаптированной практики йоги внутреннего тепла «туммо»

Авторы методики: Минвалеев Р.С., Тимофеев В.И.

Условия применения

Уединенное место для минимизации отвлечения внимания. Желателен внешний холод для обеспечения обратной связи эффективного освоения практики и для отвода избыточного тепла (защита от перегрева), например:

1. сидя на морозе при отрицательных температурах (в парке, на балконе);
2. сидя в холодной воде, оставив голову над водой (можно и в ванной со льдом);
3. сидя под водопадом, не подставляя голову под падающую воду.

Последовательность действий и визуализаций

Цель которых — обеспечение правильных мышечных напряжений (идеомоторика).

Подготовительные упражнения (можно выполнять в одежде для предварительного разогрева):

1. Принимаем асану в смысле Патанджали, т.е. как удобный и устойчивый сед («лотос», «полулотос», по-турецки; при необходимости подкладываем что-нибудь мягкое под седалище для обеспечения поясничного лордоза и для минимизации отвлечения внимания).
2. Выполняем упражнения трункор («потягивание льва», «натягивание лука» (рис. 4), скручивание, вытягивание вверх, самомассаж от туловища к конечностям и прочий тибетский фитнес, см., например, по Г.Н. Музрукову [Музруков, 2010, 85]).
3. Выпрямление спины, упираясь тыльной стороны ладоней в бедра с одновременным сведением лопаток.
4. Высмаркивание последовательно через каждую ноздрю, зажав другую.
5. Агнисара (наули).
6. «Дыхание вазы»: медленные и спокойные вдохи и выдохи с отслеживанием потоковых ощущений в ноздрях (наблюдение прохлады на вдохе, тепло на выдохе), с акцентом на брюшном дыхании (на вдохе выпячиваем низ живота, на выдохе втягиваем). Выполняется до появления успокоения, общей мышечной релаксации и способности устойчиво удерживать внимание.

Основная практика

1. Обязательное высмаркивание последовательно через каждую ноздрю (см. предварительные упражнения) для очищения дыхательных путей.
2. Принимаем асану. Мысленно представляем (визуализируем) внутри тела прямую трубку (сушумна/авадхута) — идеомоторный прием для поддержания прямой спины (сидеть как будто «аршин проглотил»). Сверху трубка открыта через макушку.
3. Выдыхаем воздух и, втягивая живот, выполняем агнисару (наули) до ощущения тепла в области груди или спины, напротив грудины (запуск экстренной теплопродукции).
4. Складываем руки в виде чаши, положив пальцы кисти правой руки на левые, на четыре пальца ниже пупка, соединив подушки больших пальцев над сложенными ладонями. Прижимаем без напряжения соединенные большие пальцы к области под пупком (идеомоторное указание на область разжигания внутреннего тепла — см. ниже).
5. Выдыхаем тремя медленными и спокойными выдохами, каждый из которых длиннее предыдущего, до удаления альвеолярного воздуха, потом вдыхаем в три приема, так, чтобы каждый последующий вдох был длиннее предыдущего.
6. Вдыхаем медленно и глубоко, сохраняя спину прямой, соединив лопатки, и удерживаем джаландхара-бандху так, чтобы видеть место соединения больших пальцев рук.
7. При вдохе мысленно представляем два потока воздуха через правую и левую ноздри отдельно и направляем оба визуализированных потока воздуха («ветра») справа и слева от центральной визуализированной трубки (сушумны/авадхути) вниз (до уровня примерно на четыре пальца ниже пупка, где сложены ладони в чашу — идеомоторное препятствие для выпадения «ветра» вниз).
8. Усиливаем преграду для предотвращения выпадения «ветра» (визуализированного потока воздуха) вниз, выполнив легкую мула-бандху (степень напряжения, достаточная для привычного предотвращения отведения скопившихся газов — тех же «ветров» из кишечника).
9. Опускаем диафрагму вниз, слегка выпятив живот («дыхание вазы»).
10. Мысленно представляем воздушный шарик внизу живота с выводной трубкой верх (сушумна/авадхута). Трубка перекрыта поддержанием джаландхара-бандхи («запечатанная ваза», т.е. кумбхака).
11. Сдавливаем «воздушный шарик» снизу справа и слева, подтягивая промежность вверх (фактически, усиливаем мула-бандху).
12. Мысленно представляем подгибание правого и левого потоков визуализированного «ветра», вслед за мышечным подтягиванием промежности (мула-бандхой), как бы вводя оба потока в центральную визуализированную трубку справа и слева снизу с мысленной опорой на контакт с областью чуть ниже пупка больших пальцев над ладонями, сложенными в чашу (см. п. 4) (рис. 5).
13. Медленно выдыхаем, представляя выдох через центральную трубку, как бы стравливая воздух из визуализированного шарика внизу живота, обжиманием снизу (мула-бандха) и сверху диафрагмой.
14. Наблюдаем, как в животе разгорается огненный шар, согревающий все тело, что иногда ощущается уже после практики (ощущение жара должно возникнуть само, без представлений об огне, тлеющем угольке и проч.).
15. Некоторое время сидим и наслаждаемся выделяющимся теплом. Далее повторяем действия с п. 5 по 13, но при необходимости добавляем агнисару (п. 3).
16. Прекращение практики выполняем последовательно, например, выходим из воды, и на воздухе некоторое время продолжаем практику согревающего дыхания для поддержания теплового баланса.

Техника безопасности

1. К практике приступать на фоне относительного физического здоровья.
2. В случае появлении холодовой дрожи практику прекратить.

Выводы

1. Физиологическая составляющая практики туммо сводится к методам повышения теплопродукции, которая и проверяется холодовыми испытаниями.
2. Реконструированы две технологии, являющиеся производными от известных практик хатха-йоги: 1) агнисара/наули, 2) последовательность мышечных замков (бандх) для так называемого «подъема кундалини».
3. Визуализации сводятся к идеомоторным указаниям для обеспечения правильного (в смысле йоги туммо) тонического или динамического напряжения соответствующих групп мышц и/или дыхательных движений.

Благодарность. Авторы выражают глубокую благодарность генеральному директору киностудии исторического фильма «Фараон» Ирине Владимировне Архиповой, организатору и вдохновителю международных научно-исследовательских экспедиций в Гималаи и на Эльбрус в рамках ее авторского проекта «В поисках утраченных знаний» (с), направленного на поддержку отечественной науки.